Баллады о Боре-Робингуде: Паладины и сарацины - Страница 60


К оглавлению

60

Полусонный одутловатый араб в мятом мундире с засмоктанными аксельбантами (это что ж нужно, чтоб поднять такого с постели ни свет ни заря?), оставив в лодке рядового-моториста, взбирается, пыхтя, по сброшенному с борта штормтрапу на палубу «Крестоносца», где его встречает деловитая суета парней в одинаковых, похожих на униформу, серых футболках, проверяющих акваланги и иное водолазное оборудование; рассыпая свои бенгальские огни, работают электросварщики. Прямо у штормтрапа визитера поджидают давешний бесцветный блондин, брат Иеремия (теперь он в капитанском кителе и фуражке с «крабом») и Чарльз Эйч Арчер – тот тоже в серой футболке с нагрудным рисунком в виде двух девизов-полуокружностей: верхний – «Во имя Господа!», а нижний – «Именем Его!» (с неуклонным "ў" чуть правее и ниже).

– Лейтенант Аль-Тараби, полицейское управление Сокотры – хмуро представляется местная власть. – Цель вашего пребывания в территориальных водах Республики Йемен?..

– Мы научная экспедиция, сэр! – козыряет блондин. – Я – капитан Хорнблауэр, а это начальник экспедиции профессор Челленджер, Мальтийская академия наук. Прошу в каюту! – делает он приглашающий жест.

По прошествии небольшого времени, отклонив предложение отобедать чем Бог послал , но милостиво позволив угостить себя кофе, лейтенант приступает к изучению верительных грамот иноземцев.

– Ну, и что ж у вас тут за наука?

– Мы изучаем акул, сэр, – готовно пускается в объяснения Арчер-Челленджер. – Их повадки, образ жизни, рацион… Будем вести подводные съемки…

– Подводные съемки? Гм… – погружается в государственные раздумья полицейский. – А разрешение у вас имеется?

– Непременно, сэр! – на стол перед лейтенантом ложатся три бумаги, каждая с гроздью разноцветных печатей.

– Не годится! – бумаги отодвигаются в сторону без рассмотрения. – Здесь отсутствует виза Министерства здравоохранения, подтверждающая, что по ходу ваших работ не пострадают объекты съемок. Без этого я не могу дать разрешение: а вдруг ваши аквалангисты по ходу дела искусают наших акул, и у нас тут начнется эпидемия акульего бешенства?.. Так что возвращайтесь в Аден, думаю недельки за две – за три вы соберете все необходимые визы… ну, если к тому времени еще что-нибудь не добавится.

– А без этого никак нельзя?

– Ну, я даже прям не знаю…

– Но наши работы так важны для всего человечества! Вот, почитайте хотя бы эту брошюру, выпущенную нашим научным обществом!

С этими словами Арчер почтительно подает лейтенанту красочно отпечатанный буклет, который тот принимается внимательнейшим образом перелистывать (держа при этом вверх ногами) – до тех пор, пока не дочитывает до чаемого литографического изображения американского героя – в данном случае генерала Гранта. Тут лейтенант, спрятавши буклетик в карман мундира, принимается за какие-то сложные калькуляции, загибая пальцы и закатывая глаза куда-то аж под лобную кость, словно бы силясь прочесть искомый результат непосредственно на лобных долях раскалившегося от напряжения мозга. После чего важно объявляет, что вопрос сложный, так вот, с кондачка, он решать его не может; надо посоветоваться с коллегами по полицейскому управлению – их восемь человек, и чтобы принять столь ответственное решение, каждый из них должен предварительно прочесть по такой же вот научной книжке; а майор, начальник управления, еще к тому же и большой библиофил, так что ему книжек нужно никак не меньше четырех; да, и еще в их научном совещании непременно должны принять участие ветеринар, санитарный врач и пожарный инспектор – им еще по книжке на брата; ну, короче говоря, двадцать книжек на всех – и по рукам, о-кей? Арчер несколько ошарашено интересуется, какова тут роль пожарного инспектора: что, бывали уже прецеденты, когда по ходу подводных съемок от оброненного аквалангистами окурка возникал пожар в зарослях реликтовых кораллов? – на что получает вполне резонный ответ, что «всё в руке Аллаха». Засим профессор, не торгуясь более, отсчитывает акулоблюстителю еще девятнадцать полустольников, отчего на лике последнего отражается мучительнейшая раздвоенность чувств: с одной стороны, реально выторговать больше дюжины он, похоже, не надеялся, а с другой – эх, продешевил ведь, надо было сразу тридцать просить!

…Арчер и брат Иеремия стоят у штормтрапа, наблюдая как отваливает от борта катер с местной властью.

– По мне, чем платить отступного, так надежнее было их пристрелить, и концы в воду, – прищурясь, заключает брат Иеремия. – А то здешние акулы, небось, уже проголодались со вчера… Ну что такое лишняя пара трупов на фоне завтрашнего?

– А что такое на фоне завтрашнего штука баксов? – равнодушно пожимает плечами Арчер.

– Тоже верно… Я вот чего думаю – а не поторопились мы вчера с капитаном и командой? – и брат Иеремия красноречиво кивает за борт. – Конечно, пора было уже приниматься за монтаж нашей «ракетной шахты», – при этих словах он оборачивается в сторону сполохов электросварки, – и изолировать команду было необходимо; но, может, стоило подержать их пока живыми в трюме – мало ли что? Понадобится, к примеру, сменить место якорной стоянки – а наши парни в кораблевождении-то ни бельмеса…

– Так надежнее. Я не хочу никаких случайностей – никаких, ясно?.. А место якорной стоянки нам менять не нужно. Это – наша последняя стоянка. Во всех смыслах последняя. Или ты еще не понял?


81

– Ваш план, мистер Александер, весьма остроумен, – выносит свой вердикт саудит, – но у него есть, к сожалению, один неустранимый дефект: он построен в расчете на чудо. Увы…

60